© RussianUK. Alll rights reserved Tel: 0208 445 6465
HOME HOME
ВиВиСекция. Из архива газеты “Лондонский Курьер”    ЧАСТЬ 3 Некоторым из читателей, наверное, еще памятна лаконичная «реклама» Аэрофлота советских времен – «Летайте самолетами». Очень полезным являлся этот совет,  без которого доверчивые советские пассажиры принялись бы дружно летать огурцами, подстаканниками и шариковыми авторучками. Вспоминаются и дебелые широкоплечие стюардессы, фигурой и резкостью манер поголовно похожие на знаменитую метательницу дисков Тамару Пресс; и традиционное «меню» из фригидно-костлявой и, скорее всего, помершей от анорексии холодной курицы, которую надлежало запивать тепловатой минводой из пластмассового стаканчика с окаменелыми отпечатками зубов предыдущих пользователей на стенках... Никак не мог отделаться я от этих воспоминаний в то время, как два автобуса с участниками самого дорогого в мире (70 000 американских баксов на человека) 28-дневного тура «Вокруг света на частном реактивном самолете», к которому я был бесплатно присоединен на восемь дней в качестве журналиста, катились под полицейским эскортом к аэропорту таиландского города Чанг Май, где и поджидал нас тот самый «частный» Боинг. Этому белоснежному красавцу с экипажем из 23- х человек предстояло быстренько и комфортно перебросить нас в Индию – совсем как поступил когда-то старик Хоттабыч с московским школьником Женей Богорадом, с той лишь разницей, что нас было 48, и все 47 (за вычетом меня) являлись, по их собственному признанию, американскими «финансистами» и сопровождавшими их особами.  До этого тура слово «финансист» ассоциировалось у меня разве что с одноименной котлетой, которую я опрометчиво слопал в 1994 году в киевском ресторане «Наполеон-Ашот», названном в четь его страдаюшего манией величия владельца-армянина. Имя мое было вышито вязью на всех четырех накрахмаленных салфетках, наброшенных поверх сидений первого класса и салоне «Боинга». Да, все четыре места предназначались мне, не считая еще двух в курящем хвосте самолета, куда отправлялся я иногда для выпивания кофе (или там коньяка). Покуривая и поцеживая коньяк (или там шампанское), я наблюдал из под прищуренных век, как две моложавые (или, скорее, молодящиеся) американки бегали трусцой по периметру самолетного салона, иногда натыкаясь на разбросанные по нему столики баров и на импровизированные цветочные клумбы. Одна из них сказала мне потом, что, по ее подсчетам,  каждый круг такой пробежки был равен примерно четверти мили. В многочисленных самолетных сортирах трудно было обнаружить раковины, скрытые за батареями цветочных букетов и бутылочек с французскими духами, кремами и прочими одеколонами. Мне все же удалось разглядеть в одном из них вывеску «Не бросайте посторонних объектов в унитазы», что меня почему-то слегка насторожило и обидело: я и вправду чувствовал себя посторонним, (хоть и не «объектом», а скорее субъектом) на борту этого летающего Эльдорадо и даже подумывал о том, не попросить ли мне в нем политического убежища. Примерно через час после взлета, мне принесли многостраничное меню, на обложке которого было золотыми буквами отпечатано уже порядком осточертевшее мне самому мое собственное имя. Похоже было, что организаторы тура беспокоились, что я его ненароком забуду, и посему постоянно мне его напоминали.  Когда - в промежутке между третьим и четвертым блюдом – командир корабля объявил, что мы приближаемся к Эвересту, то я чуть было не осведомился у стюарда, какой гарнир к этому Эвересту причитается: рис кус-кус, овощи или жареная картошка. В списке вин была примерно сотня наименований (в отличие от наземной части тура, алкоголь в воздухе был бесплатным,  чем я, разумеется, не преминул воспользоваться), но «вином дня» являлось французское «Шато Бо» урожая 1996 года. Я не поклонник французсксих вин и потому попросил одного из 14-ти (!) стюардов принести мне бокал моего любимого чилийского шардонне «Эразурис», которого в списке не было.  Стюард отлучился куда-то на минутку (не иначе, как в самолетный винный погреб), а когда вернулся, то на лице его было написано такое отчаяние,  будто он только что узнал о внезапном выходе из строя всех четырех боинговских двигателей. «Эразуриса» у них, видите ли, не было! Просто возмутительно! Чтобы хоть как-то меня утешить, сгорбившийся от горя стюард притащил мне бутылку шампанского «Дом Периньон», а заодно – фирменный блокнот в кожаном переплете с вложенным в него золотым «Паркером». Мой номер в отеле «Раждвиллас» в городе Джайпур весьма походил на таиландскую виллу с той лишь разницей, что роль бассейна в нем выполняла громадная ванна из белого мрамора. В этой-то ванне и заснял меня своевременно прилетевший их Лондона фотограф моей газеты. Для пущей озадаченности, в зубы мне была вставлена сигара. Да, чуть не забыл: воды в ванной в тот момент не было, и возлежал я в ней облаченный, несмотря на жару,  в темный костюм и при галстуке. Дабы подчеркнуть ирреальность всего со мной происходящего. В отличие от предыдущего отеля «Regent Resort», затерянного среди холмов Северного Таиланда, «Раджвиллас» находился в самом центре Джайпура, от которого он был дискретно отгорожен высоченной каменной стеной. За стенкой находился один из беднейших районов города, где, как в огромном пыльном муравейнике, беспрестанно копошились полуголые люди и (совершенно голые) коровы - тысячи людей и сотни запыленных коров. Как я выяснил позже, стоимость одной ночи в «Раджвиллас» в два с половиной раза превышала средне-ГОДОВОЙ доход средне-статистического индийца! Моим американским сотурникам Индия активно не понравилась. Всепроникающая бедность, проносившаяся за окнами наших кондиционированных автобусов, их явно раздражала, и раздражение это не смогли смягчить ни все красоты «Розового города»; ни Тадж Махал, куда слетали мы на пару часов на нашем верном воздушном лайнере; ни дальнейшие катания на слонах; ни даже обед во дворце джайпурского магараджи – с феерверком (как же без него?) и с глотателями огня. Магараджа, сидевший за моим столом, похоже, страдал старческим маразмом (он все время повторял одну и ту же шутку о том, как учился он когда-то в Итоне, где было «очень много девушек» - ха- ха), а его зять совал мне брошюры, объясняющие, каким образом весь этот дворец – вместе с самим магараджей и с зятем тоже – можно было снять на вечер-другой всего за каких-то несколько тысяч долларов (что, как видно, и сделали организаторы нашего тура). Но даже эти всесильные организаторы, не позволявшие нам пройти пешком более чем сотню-другую метров кряду и ревностно оберегавшие нас от каких бы то ни было контактов с «населением», не смогли предусмотреть всех случайностей.  Когда нестройной толпой втягивались мы во дворец по красному ковру и под дождем из лепестков роз, которыми зачем-то посыпали нас с дворцовых башенок специально туда забравшиеся индийские девушки в красочных сари, то поприветствовать нас вышли три покрытых роскошными попонами танцующих слона. Причем у одного из слонов – как видно, в результате всех его танцевальных телодвижений – внезапно началось несварение желудка, со всеми вытекающими (и с грохотом выпадающими) из него (слона) прямо на красный ковер последствиями.  Тут же, понятно, откуда-то возникла бригада полуголых индийцев с ведрами и лопатами, принявшаяся в ударном порядке прокладывать нам путь через завалы и очищать ковер от все тех же весомых и с каждой секундой нарастающих последствий. Но было поздно, ибо - как следствие этих последствий - аппетит у моих сотурников (да и у меня тоже) был утрачен на целый вечер. Другая «случайность» вскоре заставила нас поменяться ролями с этим самым невоздержанным слоном, и организаторы, несмотря на все принятые ими меры предосторожности (как то: ежедневное снабжение всех нас литрами бутылочно-минеральной воды – не только для питья, но и для чистки зубов), опять-таки оказались бессильны – на сей раз не перед массивным хоботным животным, а перед крошечным, но упорным – и специально нацеленным на интуристов, хотя и безвредным для местных жителей - индийским микробом по кличке «дели белли». Кто его знает, каким образом соприкоснулся этот проворный микроб с нашими чувствительными организмами. Может, во время принятия душа, а, может, и посредством брызгающих хихиканий выжившего из ума магараджи, но факт остается фактом: на третий день пребывания в Индии половина участников самого дорогого в мире тура (включая меня) свалилась с жесточайшими симптомами «дели белли», доминирующими среди которых являлись: высокая температура, судороги и жесточайшее – чуть не слоновьих масштабов – расстройство желудка.  То обливаясь потом, то лязгая зубами от холода, валялся я на безразмерной кровати ближайшей к сортиру спальни своего номера, повторяя в полубреду бессмертные слова бухгалтера Берлаги: «Я вице-король Индии! Где мои верные набобы, мои магараджи, мои абреки, мои кунаки, мои слоны???» В отличие от президента Путина, вирус этот оказался истинным демократом, с одинаковым рвением атаковавшим и мультимиллионера-«финансиста» и прогрязшего в долгах и неоплаченных счетах странствующего журналиста.   Излишне говорить, что из всех достопримечательностей последнего пункта моего соучастия в туре – города Дубаи – мне запомнилась лишь отделанная мрамором ванная комната моего отеля «Ritz Carlton». Да еще, пожалуй, сердобольный арабский доктор Дубайского аэропорта, который, вместо того, чтобы снять меня с рейса на Лондон (на чем настаивали иммиграционные чиновники, отказавшиеся признать сходство выпотрошенного и позеленевшего меня с моей паспортной фотографией), скормил мне какую-то супер-мощную оранжевую таблетку, после чего я не только быстро пришел в норму, но и (по вредной туровской привычке) стал шумно требовать черной икры и шампанского со своего сиденья класса «Economy» обычного – и отнюдь не «частного» - рейса компании British Airways.   Так закончился для меня этот тур. И - странное дело – вернувшись в Лондон, все никак не мог я припомнить, где именно отведал я то или иное вкуснейшее карри, либо ту или иную умопомрачительную закуску. В Чанг Мае? В Джайпуре? Уж точно не в Дубаи, где я сам превратился в закуску для пожиравшего меня изнутри «дели белли»... Интересно, что и многие мои сотурники жаловались на подобную же амнезию, будто в промежутках между трапезами прокрутили для них в автобусе некую экзотическую короткометражную киношку. Помню, наша чанг-майская гидесса поведала нам о тайской разновидности  бокса, позволяющей драться любыми частями теля, за исключением зубов. Наш тур являлся прямой противоположностью этого вида спорта, поскольку упражняли мы в нем преимущественно зубы. При этом глаза, затуманенные гедонизмом, отказывались запечатлевать, а обленившиеся мозги – регистрировать какие бы то ни было впечатления и ощущения, за исключением вкусовых. Кстати, во время одной из таких обжираловок, мой внутриротовой зубоврачебный мост, сработанный из нержавеющей стали славными врачами-сталеварами Харьковского института стоматологии лет этак 30 тому назад и неизменно вызывавший удивление (если и не восхищение) всех когда-либо заглянувших в мой рот западных дантистов, не выдержал нагрузки и разломился надвое. До сих пор я храню его в специальной коробочке как память обо всем съеденном во время самого дорогого – и самого бесполезного – в мире тура. Купить книгу
ВИталий ВИтальев - культовый писатель и журналист, в прошлом спецкор журнала «Крокодил», лауреат премии «Золотой теленок» «Литературной газеты». С 90-х годов живет и работает в Британии и пишет по-английски. В разные годы был штатным колумнистом газет The European, The Guardian, The Daily Telegraph, The Herald, редактором журнала E&T. Виталий автор четырнадцати книг, написанных по-английски и переведенных на многие языки, в том числе на немецкий, японский, итальянский и русский. С 2018 года - он является действительным членом (Fellow) Королевского Географического Общества. Всю свою творческую жизнь он исследует мир, много путешествует и пишет о своем опыте. Его лучшие работы теперь собраны в один том The Bumper Book of Vitali’s Travels: Thirty Years of Globe-Trotting (1990 – 2020), позволяющий читателям самостоятельно исследовать многие уголки планеты, которые он посетил. Некоторые главы книги перекликаются с незабвенными колонками “ВИВИсекция”, которые Виталий Витальев публиковал в газете Лондонский Курьер.
ВИВИсекция
Рис. Юлии Соминой